История изучения образа жизни заключенных в России имеет давние традиции — этой темой занимались и писатели, и социологи, и фольклористы. Людмила Альперн — публицист. Беседы с осужденными женщинами для нее — не полевой материал, а живые голоса. А ее книга — «может быть, единственное публичное место, где они могут выговориться». Эта установка определяет все — состав, достоинства и недостатки исследования.

Книга разбита на три части. Первая посвящена положению женщин в системе уголовного правосудия. По мнению автора, тюрьмы в России никогда не были приспособлены для содержания женщин: «ШИЗО — самое дремучее и отвратительное место в тюрьме, с пристегнутыми к стене полками, узницами в черных робах, со «столбиками» вместо скамеек». Женщин лишают их главного права — воспитывать детей. Те дети, кого приютили родственники, растут сиротами, а те, кто родился в тюрьме, помещаются в Дом матери и ребенка, куда женщин пускают на пару часов в день. В общем, всем плохо. А вот за границей не так: в Великобритании, Франции, Испании, Финляндии, Польше условия содержания женщин вполне приемлемы. Автор вопрошает: «Не пора ли нам в Европу?» Конечно, пора. Но там не только женские тюрьмы другие, но и уровень жизни существенно отличается.

Глава вторая — это ряд очерков. Вот что пишет автор о воспитанницах рязанская колонии для девочек: «За их хрупкими спинами — разбитые родительские семьи, плохие компании, наркотики, ранний секс, аборты, венерические заболевания...» А рядом помещены очерки, озаглавленные: «Тюрьма с человеческим лицом. О посещении женских пенитенциарных учреждений в Польше», или «Новые амазонки. Женская тюрьма как очаг радикального феминизма» (как вы понимаете, это тоже не про нас). Все правильно, и девочек очень жалко.

Третья часть — это те самые живые голоса. 17 анкет, заполненных осужденными несовершеннолетними девочками. 25 анкет, заполненных осужденными женщинами, совершившими тяжкие преступления. Из анкет, заполненных девочками. Самое счастливое воспоминание детства: «Когда родилась моя младшая сестра. Деревня, где мы всей семьей жили у бабушки в Курской области. Папуся водил в зоопарк». Из анкет, заполненных женщинами: «Он меня всегда бил. В тот день я ходила синяя, а он хвалился соседу, что я большая, а сдачи дать не могу (он маленького роста был). Я сказала ему: «Кто? Я?» и замахнулась ножом». Все хотят вернуться домой, выйти замуж и растить детей. Обычные женские мечты. Очень трогательные. К тому же и осудили несчастных несправедливо, и настоящих преступлений никто не совершал. Во всем виновато общество (мужское, разумеется).

Гораздо больший интерес у меня вызвали интервью с женщинами — бывшими политзаключенными: «Тюрьма дала мне опыт. Я познакомилась с людьми из тех кругов, из которых я бы в своей нормальной жизни никого никогда не встретила. Я довольно много узнала о себе».

Людмила Альперн настаивает на том, что «тюрьма была создана мужчинами и для мужчин». Для женщины в принципе неприемлема военизированная, строго иерархическая и тотально контролируемая жизнь в заключении. Женщина лишается приватного пространства, так необходимого ей для нормального существования. Но позвольте: я не знаю мужчин, которым бы нравились тотальный контроль, пробудки по звонку и рабский труд. И многие люди страдают от отсутствия личного пространства, например, проживая в коммунальной квартире.

В книге Альперн есть страсть, энергия и желание изменить условия содержания женщин в российской тюрьме. Нет объективности и отстраненности, необходимых ученому. Автор совершенно верно пишет о соавторстве с женщинами-заключенными — мы слышим не просто их голоса, а крики о помощи. Но при этом мне кажется, что Людмила Альперн просто не понимает назначения пенитенциарных заведений. Мне тоже жаль этих женщин, девочек-подростков и детей-сирот. Безусловно, нужно что-то делать, чтобы улучшить положение заключенных — не только женщин, но и мужчин. Но нельзя же искренне верить в то, что там отбывают наказание исключительно невиновные! Все эти женщины — жертвы несовершенной системы уголовного права, объекты сексуального насилия, выбравшие преступление как протест против гнета мужского общества? Да быть такого не может!